В. ПАРАНКИН: «МОЯ РАБОТА — ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ!»
Паранкин Владимир Семенович — профессионал с большой буквы, 64 года юридического стажа, лишь недавно (8 мая 2009 года) вышел на пенсию. По его мнению, работа — это жизнь, которая позволяет не только деньги зарабатывать, но и приобретать бесценный опыт и огромные знания, вне зависимости от того, сколько лет трудовой практики осталось за твоими плечами.
Родился Владимир Семенович Паранкин в г. Рыбница 3 ноября 1924 года. Переехал в Тирасполь, где и стал посещать школу. В Тирасполе прожил до начала Великой Отечественной войны. После была эвакуация в Сталинград, а затем и служба в рядах Красной Армии, нелегкая доля на фронте. Ранение. Госпиталь. Возвращение в Тирасполь. Декабрь сорок четвертого… Жуткая неопределенность. Всё еще «живы» раны войны и воспоминания об ужасах и трагедиях. Отвлечься от дурных мыслей помогла работа. Так, военный человек, ничего не понимающий в вопросах юриспруденции, зная о строении государства, о Конституции лишь из школьного курса «Обществознания» стал следователем прокуратуры Бендерского района. В марте 1965 года — уже членом коллегии адвокатов МССР. Адвокатом Владимир Семенович проработал до 8 мая 2009 года. В данный момент вышел на пенсию.
Неоднократно поощрялся руководством.
— Владимир Семенович, с чего началась Ваша трудовая деятельность?
— В детстве вместе с одноклассниками мечтали поступить в Киевское танкотехническое училище. Мы собирались документы туда подать, но не успели. Наш школьный выпускной состоялся 16 июня 1941 года, а 22 июня началась война, и об учебе пришлось забыть, я стал работать во благо Родины, как раньше говорили: «Все для фронта — все для Победы». Науку вождения танков и азы военного ремесла пришлось осваивать на практике, правда, чуть позже. В августе 1942 года меня призвали в армию и направили в артиллеристское училище, после окончания которого я попал в часть. По сути это и было началом моей «карьеры». А на юридическом поприще я с 1945 года.
—- В прокуратуру попали случайно?
— Практически да. Знакомый предложил. Я и согласился, хотя никакого опыта в деятельности подобного рода у меня не было. Да и представления о работе у меня были весьма отвлеченные, но мне все объяснили. Хорошие учителя попались. Так я и стал работать в районной прокуратуре Бендер, потом в городской Бендерской прокуратуре.
—- Юристом уже стали осознанно?
— Отчасти. Во многом жизненные обстоятельства заставили. Мне представилась возможность работать в области юриспруденции — этим и воспользовался. Хотя я этому и рад. Менять профиль работы уже не стоило. Тем паче, что я был помощником прокурора по надзору за судами, как говорится, был в теме. Выступал и по уголовным, и по гражданским делам, естественно, приходилось общаться и с адвокатами. Мне их работа была известна досконально, опять же волей случая — в прокуратуре должно было произойти сокращение кадров — я решил уйти. Горком партии дал мне рекомендации, и я беспрепятственно поступил в адвокатуру, хотя в то время устроиться туда было достаточно сложно. Но мне, видимо, повезло.
—- Вспоминаете ли Вы, Владимир Семенович, годы своей учебы?
— Иногда. В школе я нормально учился: книжки, тетрадки, друзья — практически беззаботное время, в артиллеристском училище особого учебного процесса не было. На фронте не хватало командиров, поэтому нас обучали по «экспресс-методу» и отправляли воевать.
Юридические премудрости уже заочно осваивал в Кишиневском государственном университете. Наш выпуск был первым.
—- Знания, полученные за годы учебы, на практике применяли?
— Основы — да, но было и много лишнего, на мой взгляд. Римское право, например. Сами составители учебных планов не могли решить, нужен нам этот предмет или нет. Его то убирали, то вводили вновь. Я старался на эти «шероховатости» не обращать внимания, за моими плечами уже была практическая деятельность, поэтому, оставалось только сопоставлять теорию с практикой, да учитывать научные моменты, которые необходимы в практической деятельности юриста. Хотя жалею, что риторику нам не преподавали…
— Вас привлекала работа в адвокатуре, Вы в этом видели что-то интересное и полезное для себя?
— Конечно. Если видишь, что в силах оказать человеку необходимую правовую поддержку, которая поможет ему жить и работать — ты испытываешь моральное удовлетворение. А иначе нельзя. Как только принимаешь дело к производству, уже начинаешь жить интересами своего доверителя, хотя может он иногда далеко не прав, но выяснить все обстоятельства необходимо. Найти какой-то плюсик в человеке нужно.
— Владимир Семенович, помните ли Вы свое первое дело?
— Нет. Это же давно было… Март 1965 года. Забыл уже.
— Все ли процессы были типичными, какие запомнились?
— Каждый процесс уникален. Несколько десятилетий назад Верховный суд рассматривал дело по Шелковому комбинату. Там почти 30 обвиняемых. Сложное дело. Мы его месяца 3 рассматривали. Суть дела в выявлении списка «мертвых душ», по которым обвиняемые регулярно получали заработную плату. Объемное было дело. Вела его целая бригада прокуроров и адвокатов. Общими усилиями разобрались.
— Владимир Семенович, чем интересна и сложна Ваша работа?
— Моя работа — постоянный поиск, постоянное движение вперед. Вот вроде бы я много лет отработал, но сказать, что я все знаю, не решусь. Жизнь порой подбрасывает нам ситуации, которые ни в каких учебниках не найдешь, да и раньше в практике не встречались и начинаются сложности и снова приходится учиться, искать ответы на свои вопросы. Я вообще не встречал адвоката, который бы сказал, что он знает все и подкован на все случаи жизни. Хотя, может, есть и такие. Это, по-моему, неправильно. Жизнь нас постоянно учит, подсказывает и преподносит нам такие «сюрпризы», что диву даешься, как такое может быть. По незнанию, по своему правовому нигилизму можно совершить такие ошибки, которые потом очень сложно и долго нужно будет распутывать.
— Со временем менялась ли работа юриста, адвоката?
— После исторического распада нашей большой страны мы некоторое время продолжали работать по законам МССР, но постепенно в ПМР появилась своя законодательная база, и с 2002 года мы стали уже работать по ней. Это было не очень сложно, ведь все кодексы были построены по шаблону российских. Но сказать, что они были совершенными, невозможно. Вот, к примеру, в Кодекс об административных правонарушениях за время его существования столько изменений и дополнений было внесено, и это, я думаю, ещё не предел.
— Наше законодательство требует большой доработки?
— Существующая ныне система вполне подходящая, поправки, конечно, вносить нужно, но все это дело времени. Отметил бы я, пожалуй, Жилищный кодекс. Часто в практике приходилось разбирать случаи, касаемые ЖК. Встречались такие тупиковые ситуации, которые мы не могли разрешить именно из-за прорех в законодательной базе. В большинстве случаев это касается невыписки людей. Простой пример, живет в квартире семья: родители, дочка с зятем. Молодая семья распадается, зять уходит не выписавшись. Людям, живущим в этой квартире, приходится платить за еще одного прописанного, который фактически, не проживает с ними. Для них это дополнительные расходы. Когда-то была норма, указывающая на то, что человек, не проживающий в жилом помещении более полугода без уважительных причин, признавался судом, утратившим права пользования жилым помещением, а потом Конституционный суд решил, что это неправомерно. В новом законодательстве этой нормы нет. Люди страдают, а мы им не можем ничем помочь, лишь советуем обращаться в Комитет по законодательству, с просьбой внести дополнения в закон. Говорят, что в России вроде бы вернулись к этой (старой) норме, а у нас пока не спешат почему-то.
— Как практик с многолетним стажем, Вы, безусловно, знаете какими профессиональными качествами должен обладать юрист?
— Терпение — самое важное качество. Он должен уметь выслушать своего собеседника, который пришел к нему с желанием получить моральную или правовую помощь. Ведь без этого и в сути обращения не разберешься.
— А человеческое качество, какое самое главное?
— Спокойствие, выдержка, лояльность — никакого пренебрежения.
— Наверняка у Вас были случаи, когда приходилось защищать однозначно виновных людей. Как Вы себя чувствовали в подобных ситуациях?
— Довольно часто, к сожалению, оказывался в подобных ситуациях. Понимаете, роль адвоката в уголовном деле — оказать помощь обвиняемому и вот, когда адвокат убеждается в том, что те материалы, которые собраны в деле, полностью изобличают доверителя, он должен сказать ему об этом, чтобы и подзащитный понимал реальную картину происходящего. Иногда бывают такие уникальные случаи, когда он сам видит и понимает, что все против него, но стоит на позиции отказа. Когда-то я читал книгу одного адвоката-практика, который предлагал в таких ситуациях акцентировать внимание подзащитного на том, что «позиции у нас диаметрально противоположные — мы должны расстаться». Но в своей практике такого не припомню. Мы вынуждены, вопреки тому, что собрано в суде, принимать сторону своего подзащитного, определив, в первую очередь для себя, некую мотивацию его позиции. Кроме того, защитник должен и суду помочь разобраться в представленных материалах.
— Наверное, это нелегко морально?
— Конечно. Но у каждой работы есть свои плюсы и минусы. Где-то приходилось себя перестраивать, где-то на ситуацию взглянуть с другой стороны. В самом начале было очень сложно. А потом привык уже.
— Чему научила Вас профессиональная деятельность?
— Юридическая практика научила тому, что не нужно делать поспешных выводов, не разобравшись, не определив своей позиции в споре. Решение нужно принимать, тщательно изучив материалы дела, или в жизни — взвесив все «за» и «против».
— Как Вы оцениваете нынешний уровень юридического образования?
— Те адвокаты, с которыми мне приходилось пересекаться в процессе, — были на достойном уровне. Ко мне приходят студенты и задают вопросы практического плана. Один студент даже просился во время своих каникул со мной на заседания. Никогда не отказывал. Он очень любознательный парень. Я водил его и на уголовные, и на гражданские дела, потом он своими соображениями делился. Но это единичный случай. Почему-то студенты юридических факультетов у нас практику не проходят, а это для них была бы отличная наука. В большинстве своем я с молодежью общался не часто, поэтому объективной оценки их профессиональной подготовке дать не могу.
— Владимир Семенович, чем Вы любите заниматься в свободное время?
— Люблю рыбалку, редко, правда, выбираюсь. Люблю читать книги. Художественную литературу. Хотя и законы читать приходится, даже сейчас. Но все же больше люблю простые книги. Недавно «Огненное колесо» Солженицына стал изучать. Трудно воспринимать, но раз начал, буду продолжать разбираться в лабиринтах авторских мыслей. Знаете, иногда в таких случаях, чтоб мозг разгрузить, беру детективчик какой-нибудь. А потом, «отдохнув» возвращаюсь к сложным произведениям. А еще кроссворды разгадывать очень люблю и спорт… по телевизору.
— В вашей работе были и плюсы, и минусы, и взлеты, и падения. Поддерживала ли вас супруга, старалась ли помочь?
— В прошлом году я овдовел. Лишился своего верного и преданного друга, надежной спутницы — любимой супруги. Она была нашей опорой. Мы с дочкой всегда были под ее надежной опекой, она умела окружать заботой, даже в очень непростых ситуациях. Сейчас тяжело без нее… морально. Один остался. Дочь в России живет.
— Дочь пошла по вашим стопам?
— Нет, она продолжила дело матери. Наташенька стала детским психиатром. Юристом она быть не хотела. Я не настаивал — медицина ей нравилась больше. Мы не стали мешать, наоборот, поддерживали (особенно мама). Желание дочери в нашей семье учитывалось всегда.
— Для многих людей сейчас смыслом жизни становится обретение огромного состояния и престижной работы, а что для Вас является самым ценным в жизни?
— Сама жизнь. Очень хорошо это понял на фронте и в госпитале уже. Ведь этот огромный подарок — возможность жить, я это понял во время войны.
— Каждый год вузы ПМР выпускают специалистов-юристов, какие пожелания у Вас новым работникам судов, прокуратуры и, конечно же, адвокатам?
— Если есть желание работать в этой области — вперед! Главное постоянно стремиться к лучшему, самосовершенствоваться. А если поняли, что это совсем не ваше дело — ищите то, что душе будет угодно. Ведь для профессионала, по-моему, нет ничего важнее, чем работа на благо обращающихся к тебе за помощью людей. При этом нужно обязательно проявлять терпимость и уважение.
— Как Вы, Владимир Семенович, снимали негативную энергию, которая, наверняка, накапливалась у Вас во время работы?
— Рыбалкой. Это мое любимое занятие. Обязательно с ночевкой. Друзей с собой звал. Такое удовольствие с удочкой в руках посидеть в дали от городской суеты и рабочей обстановки. А уха на костре, словами не передать. И никакого алкоголя! Знаю, что кто-то снимает стресс именно с помощью спиртного, я считаю, что это только усугубляет ситуацию, а не помогает.
— Работа адвоката не всегда приносит радость и удовлетворение, не мечтали ли Вы сменить работу?
— Такое желание уж точно меня не одолевало. Сложно было. Нагрузка большая. Но выдерживал, да и не только я. Все работали.
— В заключении нашей беседы, хотелось бы услышать от Вас, Владимир Семенович, пожелания всем нынешним и будущим юристам.
— Пожелания банальны — ответственно относиться к своим обязанностям, добросовестно рассматривать материалы дела, предмет спора знать «от и до», быть терпеливым, уважительным к людям, чтобы подзащитный ощутил реальную помощь и поддержку.
Наталья Тимофеева,
пресс-секретарь Министерства юстиции ПМР.
